Молодежное жюри фестиваля о спектакле «Олеся» театра юного зрителя города Заречного.

Молодежное жюри фестиваля о спектакле «Олеся» театра юного зрителя города Заречного.

Спектакль «Олеся» Театра юного зрителя города Заречного поставлен как игровой спектакль Натальей Кучишкиной. Инфернальное пространство — характерная некротическая цветовая гамма, иллюстрирующая потусторонний мир, руки, тянущиеся к герою из трещин, — чуть ли не церковь из «Вия». Здесь сталкиваются две совершенно разные природы существования: прагматичный скептик Иван Тимофеевич и болотные ведуньи.

Сценография Оксаны Афониной таит в себе нечто неуловимое — тайну, которую можно попробовать ощутить, но не разгадать. Большие деревянные ставни со скрипящими щелями, окно с развевающейся белой шторой, наполненное непрерывным воем ветра, добавляют стремительному действию медитативное свойство, действующее как часть какого-то ритуала.

Сценическое оформление многофункционально: оно изображает и дом Ивана Тимофеевича, и темный лес. Мануйлиха, бабушка Олеси, вылезает из сундучка Гудини и ее дом масштабируется в тех же декорациях.

Фигура зайца несколько раз появляется в спектакле как лиминальный символ — трикстер, катающийся на санках, или выглядывающая мишень. В оккультизме заяц имеет роль проводника, и именно в погоне за ним Иван находит избушку на курьих ножках с пленительной красавицей.

Романтический ореол витает над обреченными возлюбленными. Прекрасная Олеся в исполнении Натальи Давыдовой имеет гипнотический взгляд и природную манкость, так что не приходится удивляться, когда Иван Тимофеевич с первого взгляда лишается мучившей его тоски и очаровывается лесной колдуньей. Никите Хайкину в роли Ивана удается передать «странную робость» и смятение чувств, ту «слабость души», которую во время ритуала обнаруживает ведьма. Но герои не успевают влюбиться перед тем, как расстаться, в сценической нелинейной ретроспективе Ивана Тимофеевича в отличии от оригинального текста отсутствуют прогулки по лесу, длинные разговоры, тот воздух, наполнявший губительной любовью сердца героев. Из рук Олеси и пазов сыпятся красные шарики-бусины, капля по капле наполняя сцену. Как обливающееся кровью сердце или катарсический дождь — единственное оставшееся доказательство, что это не видение, а исчезнувшее прошлое. Иной мир яркой краской принимает поражение и исчезает, оставляя героя наедине с самим собой.

Анфиса Кафтанова, член молодежного жюри, 2 курс театроведческого факультета ГИТИСа.